Такое не забыть никогда

«Последней в апреле 1933 года умерла от голода мама. Я выжил, наверное, потому, что был старшим из детей – самым крепким, ползком выбрался на улицу…». А потом был детский дом, работа на литейном производстве и учёба в вечерней школе, война, долгая военная и трудовая биография. А на днях 96-летнему жителю Воронежа, уроженцу села Горобци Новосанжарского района Полтавской области Украины Николаю Кузьмичу Зимовцу вручили памятную медаль «75 лет освобождения Севастополя» как одному из живых свидетелей и участников тех событий.

— Освобождение Севастополя далось ожесточёнными боями, — вспоминает Николай Кузьмич. — Мне не стыдно говорить, что нам всем на войне было страшно, ведь все хотели жить – и молодые бойцы, и те, что в возрасте. Когда освобождали Крым, мне было 22 года. К тому моменту у меня в подчинении было два орудийных расчёта и 15 бойцов. Все они разных возрастов, были и те, кто в отцы мне годился. Но никогда никто из них слова мне поперёк не сказал, что я, юнец, командую ими. Помню, как по радио сообщили, что 4-й Украинский фронт освободил Севастополь. Какое началось ликование! На Сапун-горе устроили сумасшедший салют боевыми снарядами, я такого потом за всю свою жизнь никогда не видел. Фашисты оставили там несколько десятков зенитных орудий, из них и стреляли от радости. И только после мы узнали, что город освобождён, но южнее Севастополя на море сосредоточилась вся немецкая группировка, а стрелять по ним нечем. Тогда командование отправило машины за снарядами в Бахчисарай. Когда всё прибыло, мы начали стрелять, но тут вдруг неожиданно получили команду прекратить огонь. Оказалось, что фашисты выкинули всё, что было у них белого, показывая, что сдаются. Это произошло 12 мая 1944 года…

Несмотря на возраст, Николай Кузьмич Зимовец в деталях помнит всю свою жизнь, читает без очков. А ещё — он большой оптимист. Говорит, именно это качество помогло выжить в голодные 30-е, пройти войну и дожить до седин.

Родился он в Полтавской области в селе Горобци, был старшим ребёнком в семье, где было четверо детей.

— В 1933 году чудовищный голод был по всей Украине, — рассказывает Николай Кузьмич. — Все мои родные умирали по очереди – с января по май. У нас была крестьянская семья: держали корову, пять овец, кур, было 1,5 гектара земли. Это нас и кормило, но скотину и весь урожай осенью 1932 года забрали в колхоз. Дома остались только овощи и немного зерна — как его спрятали, не понимаю. А в январе 1933 года и эти крохи зерна забрали. Помню, ночь была и такой громкий стук в дверь. Отец открыл и в дом ворвались пять человек. Начали требовать отдать весь хлеб, который есть в доме. Погрузили его в сани и увезли, а мы с одной картошкой остались. Родители нам, детям, всё, что было, отдавали, но этого было крайне мало.

Когда умерла мама, ползком стал выбираться из дома на улицу — ходить от слабости я тогда уже не мог. Меня заметили соседки, сжалились, сказали, что маму похоронят, а меня отвезли в районный центр. Там я как-то попал к одной женщине, у которой к тому моменту уже было на воспитании пять таких сирот, как я. За ноги-руки меня туда втащили и бросили в уголок. Сознания уже, считай, не было от голода. Девочка, которая там жила, после мне рассказала, что та женщина вызывала фельдшера, тот пришёл, осмотрел меня, пульс пощупал и сказал, что меня ещё можно спасти. Тогда она начала меня выхаживать. Сначала водичку в рот давала, потом картошку мятую. И через день я открыл глаза. Там я прожил месяц. А летом всех сирот собрали и отправили в лагерь, а осенью распределили по детским домам.

В детдоме я жил и учился до седьмого класса. Потом меня забрали родственники, которые жили на Донбассе в городе Дебальцево и работали на железной дороге. Дядя устроил на машиностроительный завод помощником формовщика в литейном цеху. Одновременно с работой ходил в вечернюю школу рабочей молодежи. Днём восемь часов в цеху работал, а затем шёл домой, брал свои книжечки и тетради и бежал в школу, где каждый день учился с 18 до 23 часов. Так я закончил восьмой класс, а девятый – почти…

Утром 22 июня 1941 года я пошёл в школу, чтобы узнать расписание экзаменов за девятый класс. Смотрю, что-то рано дети в песочнице. Прохожу мимо них и слышу, о чём они говорят: «А немцы сегодня бомбили Севастополь. И Киев тоже бомбили». Думаю, ничего себе игры у малышни?! Прихожу в школу, в учительской вижу плачущую учительницу и директора с какой-то бумагой в руках. Он спросил, зачем я пришёл, и сказал: «Коля, война началась. Экзаменов не будет. Вот у меня уже повестка в военкомат на руках. Вам выставят оценки и справки, подтверждающие, что вы девятый класс закончили, выдадут, если они вам, конечно, нужны в этой ситуации».

Возвращаясь домой, увидел на станции людей, они стояли у радио. Все слышали про войну, но надеялись, что это слухи, поэтому ждали официального заявления. В 12 часов мы услышали обращение министра иностранных дел Вячеслава Молотова.

Вместе со школьными товарищами я был призван в армию 8 августа. Нас остригли, покормили в заводской столовой, вечером посадили в вагоны с трёхъярусными нарами и отправили в неизвестном направлении. Через несколько суток мы вышли из вагона и увидели название станции: «Барнаул». Так оказались в военном городке, к нам вышел генерал-майор и объявил, что теперь мы все – курсанты Лепельского артиллерийского миномётного училища. После месяца учебы нам выдали обмундирование, приняли присягу. Учились там до февраля 1942 года. Потом нас посадили в те же вагоны и отправили в Уфу, там распределяли по частям.

Сначала меня причислили в миномётный полк, который должен был на следующий день отправляться на фронт, но командир сказал, что у него все укомплектовано и лишних ему приказали не брать. Так я оказался в запасном миномётном полку, был заместителем командира батареи — мы готовили артиллеристов и миномётчиков для фронта. А осенью 1943 года меня направили на курсы переподготовки командиров, а через месяц — на фронт, где начались мои огненные вёрсты. До конца войны служил в 305-м гаубичном артиллерийском полку 77-й гаубичной артиллерийской бригады 26-й артиллерийской дивизии резерва Главного командования. Сначала командиром огневого взвода, под конец войны командиром батареи. При форсировании Днепра в феврале 1944 года получил ранение, а за бои под Севастополем свою первую награду – медаль «За отвагу»…

Победу встретил неподалёку от немецкого города Росток, который был примерно в 200 км от Берлина. Боевые действия нашей дивизии закончились 5 мая. Победу отметили праздничным обедом. Нам выдали дополнительные консервы и по 200 граммов водки. Это был мой первый алкоголь, так как на фронте водку я всегда отдавал, сам не пил. Ведь у войны не бывает перерывов, я был уверен, что голова всегда должна быть трезвая, чтобы ни случилось. Но тут, конечно, выпил.

— После войны многие мои однополчане хотели уволиться из армии, навоевались, но кадровики отпускали только тех, кто постарше, — вспоминает Николай Зимовец. — Нам сказали: «А Родину, кто будет защищать, если и вы уволитесь?» И распределили молодых лейтенантов по другим частям. Уже будучи капитаном, в Вологде окончил десятый класс и поступил в военную академию. В общей сложности армии отдал без двух месяцев 40 лет, в отставку ушёл в звании полковника. За годы службы с супругой Инной Григорьевной 12 раз меняли части. Где только ни служили! В 70-х годах меня перевели в Воронеж на военную кафедру Воронежского государственного университета. К тому времени старшая дочь училась в девятом классе и нужно было думать о её образовании. Супруга тоже устроилась в университет. На военной кафедре я десять лет преподавал историю войн. Уволившись с военной службы, ещё более 20 лет проработал на «гражданке» инженером. На пенсию вышел в 1992 году…

В 2017 году Николаю Кузьмичу ампутировали ногу, а проживает он на 5-м этаже жилого дома без лифта. Но Николай Кузьмич не унывает, заботятся о нём родные,  надеется освоить протез, говорит, что «сидеть дома – это не для него».

(фото — пресс-службы правительства Воронежской области).